заказ звонка

О.Ю.Тарасов. Рама и образ. Риторика обрамления в русском искусстве. Часть 10

Отсюда на примере исторических форм антикварной торговли и контрабанды иконами и картинами мы вовлекаемся в сложную игру комментария, который почти «не имеет границ». И здесь необходимо учитывать, что, поскольку рама является порогом нашего восприятия, она должна настораживать исследователя (как и зрителя) перед излишней доверчивостью. Старинная рама не только убеждает, но провоцирует и «незаметно» подсказывает, в какой системе ценностей следует видеть и «прочитывать» образ. Рама – знак его смысла. А поскольку рама может по каким-то причинам меняться, то меняться может и смысл. Родившись, произведение искусства сразу подвергается всем превратностям человеческого восприятия. Религиозные и светские образы отправляются в долгий путь, на котором они воспринимаются разными зрителями в разных культурах и в разные времена. «В процессе своей посмертной жизни они (великие произведения. – О.Т.) обогащаются новыми значениями, новыми смыслами, – отмечал М.М. Бахтин, – эти произведения как бы перерастают то, чем они были в эпоху своего создания». Этапы этого сложного пути и фиксируют рамы – рождение, жизнь и смерть образов. Именно поэтому обломок античной статуи сегодня оказывается рядом с полотнами импрессионистов в модной частной коллекции, русская икона «Апостол Павел», о которой говорилось выше, – в современном музее, а картина какого-нибудь немецкого художника XVIII века и попадает на антикварный аукцион.

Все эти новые рамы древних икон и старые, антикварные рамы новых картин говорят о том, что знаки в культуре могут входить во множество контекстов. Поэтому, если поставить перед собой задачу проследить, как отдельные образы смещают обрамления на протяжении веков, происходит попадание в само движение контекста. Картина «входит» в разные рамы, тем самым она «входит» в разные контексты, в связи с чем ее старые смыслы выветриваются, а новые приобретаются с весьма отдаленным пониманием первоначальных значений. При это надо иметь в виду, что именно рама быстрее набирает новые значения, чем сам образ. Так, средневековый мастер стремится как можно точнее следовать канону в изображении Христа или святого, но в разработке рамы иконы – выбора ширины полей, помещении на них дополнительных фигур и украшений – он более свободен. И именно на этом пути русская символико-аллегорическая икона XVII – XVIII веков приобретает раму почти светской картины, а портрет монарха, наоборот, может сакрализоваться, получая обрамление, близкое обрамлению иконы. Таковы игры барокко. Но таковы и другие эпохи, когда картина, меняя страны, владельцев и места обитания, меняет и раму. Поэтому рама – это «комментарий» к картине, не имеющий границ и находящийся в постоянном движении. Проследить это движение увлекательная игра. История русского искусства предоставляет в этом смысле богатый материал. Стоявшая на перепутье великих культур и созидавшая свою собственную культуру, Россия с древнейших времен подвергалась влияниям, которые шли из Византии, Западной Европы и мусульманского Востока. Поэтому разрывы и связи русской истории, многонациональный состав Российской империи, ее культурное пространство со множеством пересекающихся границ – все это отражалось не только в образах, но и в рамах. Но эти художественные рамы не только несли культурные влияния, но часто заставляли меняться то, что находилось внутри них, могли активно воздействовать на внутренний образ. Они же диктовали новую манеру восприятия, обладая какой-то особой активностью в системе русской культуры.

, , ,

Примерить раму